,   |  

О любви к сильной женщине

Женщины просыпаются. Обретают себя. Проходят через боль разрушенных ожиданий, выколупывают свою самость из под сапога патриархальных догм, оставляют за спиной сожжённые мосты отношений, в которых их не ценили, исцеляют "хорошую девочку" от манеры заслуживать любовь...

Вспоминают свою природу, принимают свой хаос, свою тень... Вспоминают свой свет, свою любовь - сильную, безусловную, безжалостную... И при этом - мягкую и сострадательную.

Они перестают искать безопасность в отношениях. Перестают искать стабильность. Они уже понимают, что нет безопасности, что стабильность - только на кладбище. А жизнь динамична, она текуча, и она постоянно меняется. Как и сама женщина. И поэтому никакой стабильности быть не может. А безопасность у нее внутри. В опоре на свою силу.

Она принимает и признает свое несовершенство. Она позволяет проявляться в себе гневу, стыду, страху, но она не падает в них... Она берет в них силу.

Она красивая в любом возрасте - потому что поняла и полюбила свое тело. Она носит не то что модно а то, что нравится. Она следит за телом не потому что должна соответствовать модельным показателям, а потому что уважает и любит его.

И тогда в ее жизни появляется мужчина. Тот, кто может любить ее. Тот, кто может позволить себе принять ее уникальность. Тот, кто не боится ее силы, а стремится к ней, восхищается ей, взаимодействует с ней на равных. Тот, кто видя с ней свои слабости, не просит ее стать слабее себя, чтобы позволить себе в этой слабости оставаться, а принимает свою силу, чтобы сравняться с ней.

Тот, кто понимает, что невозможно управлять потоком, но можно плыть по нему. Кто не будет загонять ее в колодки обязательств и ролей, не будет вытягивать из нее мать, чтобы удовлетворить голод по материнской любви, а примет ее как женщину - равную, не требуя от нее слабости, чтобы чувствовать себя сильным на ее фоне, не будет трясти яйцами, доказывая перед ней свою значимость... А будет просто любить, ценить, принимать...

Тот, кто будет для нее ценен, и для кого будет ценна она... кто будет открыт и честен, и с кем ей не придется манипулировать, лгать и изворачиваться. С кем не нужно заслуживать любовь или требовать ее, а только принимать и отдавать без ожиданий. И только тогда это будет союз любви и силы. Силы двоих, любви единого

Елена Роснянская, консультирующий психолог
, ,   |  

Любить нарцисса

За пятнадцать лет в психологическом консультировании и двенадцать - в психотерапии я выслушала несколько сотен женских рассказов о несчастной любви. Вспоминая самые трагические любовные истории, связанные с отсутствием взаимопонимания между партнерами, манипулированием и даже психологическим садизмом, я понимаю, что почти любая из них приводит нас к теме нарциссизма.

О чем речь?

Модное нынче слово «нарциссизм» введено в общественное сознание еще Фрейдом. Он, в свою очередь, ссылается на историю древнеримского поэта Овидия, рассказанную 2000 лет назад: юноша влюбился в собственное отражение в воде и погиб от тоски по недостижимому «возлюбленному». Слушая эту историю, можно подумать, будто бы «нарциссизм» означает «очень сильно любить себя». Ирония психиатров в том, что клиническая практика подразумевает ровно обратное.

«Родом из детства»

Принято считать, что у нарцисса была депрессивная, холодная или отвергающая мать, которая не принимала малыша как есть. Непрерывная критика и недовольство родителей могли перемежаться парадоксально незаслуженной похвалой, что сформировало у ребенка довольно противоречивое представление о себе. За случайный и незаслуженный успех его возносят к небесам и назначают на полдня героем года. За неудачу отталкивают или игнорируют, показывая, что без удачи он - ничто. Наиболее тяжелый нарциссизм возникает в семьях, где детей и вовсе никогда не хвалят.
Лишение любви для ребенка тем страшнее, чем сам он меньше. А маленьким ребенком лишение любви переживается, как внутренняя смерть. Такой малыш научается приспосабливаться к холодным и отвергающим родителям, непрерывно добиваясь успехов, которые можно было бы им предъявить в уплату за любовь. Если мама любит юных спортсменов, сынок будет ставить рекорды. Если бабушка без ума от зарубежной литературы, внучек прочтет в оригинале всего Гюго. А для папы-математика такая дочка будет щелкать в шестом классе задачки, предназначенные для одиннадцатого. Вы спросите, что же тут плохого? В самом феномене стремления к совершенству - ничего. Без этого невозможны ни обучение, ни работа над ошибками, ни искусство, ни научно-технический прогресс, ни личностный рост. Более того: все самое прекрасное в нашем мире создано нарциссами для нарциссов (а мы - пользуемся). Проблема в другом: приспосабливаясь к семейному уродству, ребенок платит уродством внутренним.

Жизнь нарцисса -

…есть вечное движение к улучшению, ведь проиграть для него - значит исчезнуть. Иными словами, нарциссу всегда есть, что делать и одновременно - всегда некем быть. И поскольку чувство потери себя очень страшное, он непрерывно ищет возможности самосовершенствования, пропуская мимо жизнь как таковую. Но это еще не самое худшее.
Люди, которых никто по-настоящему не любил, не способны ни принимать любовь, ни отдавать ее. Безусловно, детство нашего героя было трагичным и даже чуть не разрушило его. И, представляя его страдания, вы, наверняка, испытываете боль и жалость, как и я. Однако, выжив, нарцисс обычно не остается в долгу. Он платит миру тем, что разрушает тех, кто с ним связан, проделывая с ними все то, чему научили его родители. Об этом я и хочу рассказать подробнее.

«Принц» и «нищий»

По словам голландского психотерапевта Харма Сименса, всех нарциссов можно условно разделить на два типа. Назовем их «принц» и «нищий». Люди первого типа («нищие») остро переживают свои неуникальность и несовершенство. Их мучительная зависть к чужим успехам порой граничит с депрессией. Они очень ранимы и зависимы от постороннего мнения, и нуждаются в непрерывном одобрении, которое лишь ненадолго ослабляет тоску. Они никогда не бывают довольны или счастливы, поскольку не владеют способностью просто быть, наслаждаясь жизнью. Место жизни занято мучительным обдумыванием того, что в жизни идет не так. Как следствие, они очень страдают от дефицита близости с другими людьми, но страх, что с близкого расстояния их разоблачат, увидев «изъяны», всегда сильнее.
Нарциссы второго типа («принцы») ведут себя, как полная противоположность первому, и обычно они получаются из тех детей, чьим мамам угодить было попросту невозможно.. Они не осознают своего центрального переживания - боли неидеальности. В этом случае психологические защиты очень прочны (ведь они помогали ребенку выжить!), поэтому внешне такие люди стабильны до «непрошибаемости». Они-то как раз уверены, что идеальны! Свое бесконечное высокомерие они скрывают тем лучше, чем выше их интеллект. Если же вы (ненадолго) попали в круг доверенных лиц, «принц» может по секрету признаться вам, что он и есть самый великий человек на свете. На втором месте - вы, коль скоро удостоены чести знать секрет. Карикатурное высокомерие служит защитой от зависти («я все равно лучше, чем они»), а самоуверенность - защитой от близости («я все равно справлюсь без них»). Конечно, «принцы» также сталкиваются с проблемами установления близких отношений, но никогда не признают своей роли в них. Да и вообще кажется, что такой пустяк, как близость, их мало волнует. Ведь впереди - великие дела!
Что же общего у двух таких разных типов людей? То, что те и другие бесконечно страдают от несовершенства, поскольку «быть лучше» - и есть единственный известный им способ, при помощи которого можно заслужить любовь других. Отличает первых от вторых лишь то, насколько осознается это страдание. Если в первом случае оно обнажено и болит, то во втором - задекорировано психологическими защитами до полной неузнаваемости. «Нищие» нарциссы страдают острее, поэтому гораздо чаще обращаются за психотерапевтической помощью. «Принцы», напротив, за помощью не обращаются почти никогда, а страдать заставляют близких. Но главный фокус состоит в том, что внутри каждого «принца» заключен «нищий» (и наоборот), и одного нам не понять без другого. Так давайте разберемся, из чего же сделаны Принцы на самом деле.

Начало: порочный круг восхищения

Страшный секрет «принца» в том, что он бесконечно сомневается в собственной ценности, и ваше восхищение - главная его пища. Как только он заметит, что вы не уверены на его счет, он немедленно вас покинет - ради поисков той, которая будет смотреть на него с придыханием. Но если вы его, все же, заметили, что будет дальше?
Какое-то время все будет хорошо. Поскольку нарциссы, как правило, умны, ваш Принц быстро изучит вас и будет являть те свои стороны, которые, нравятся вам больше всего. Он будет приносить вам любимые цветы или правильные пирожные (зависит от того, что вызывает наиболее сильную реакцию). Если вы любите театр, он купит билет как раз туда, куда вы мечтали попасть. Если вам больше по душе прогулки в парке, ненадолго он будет согласен и на это: просто гулять. Он выучит ваш язык. Он научится шутить так, чтобы вам было смешно и слушать так, чтобы вы верили, что он правда тронут рассказом. Какое-то (очень непродолжительное) время вы будете счастливы.
Нарцисс может оказаться самым изобретательным любовником, какого вы когда-либо встречали, а может вообще не оказаться им. Зависит от того, какая область жизни избрана для самоутверждения. Узнать нарцисса в постели обычно легко: вам никогда не удастся с ним эмоционально встретиться. В те мгновения, когда вы страстно ловите его взгляд, четверки с плюсом и пятерки с минусом в его мозгу стремительно калькулируются в четвертную отметку. Ему всякий раз не до вас: он прикидывает, насколько он прекрасный любовник.
Как мы уже знаем, пугающее чувство внутренней пустоты нарцисс умеет отодвигать лишь одним способом - получая восхищение. Ирония в том, что сколько бы ни было восхищения, его всегда недостаточно, ведь пустоту внутри невозможно заделать снаружи. Как бы вы ни любили его и как бы ни восхищались, ему всегда будет не то или мало, ведь сам он в глубине души не верит, что чего-то стоит. Он, как лошадь Мюнхгаузена: пьет одним своим концом, выливая из другого. Однажды вы, глядя ему в глаза, скажете: «Ты прекрасен», а он, ухмыляясь, ответит: «Ты тоже ничего себе». И вы с пугающей остротой поймете, что все чувства в вашем союзе - только ваши.

Продолжение: зависть и ее «младшие сестры»

Запомните: нарциссы бесконечно завистливы, ибо зависть - логическое продолжение недовольства собой. И нарциссы бесконечно отрицают, что они завистливы: иначе без того мучительное недовольство собой станет вовсе невыносимым. У нарциссической зависти есть «младшие сестры» - другие личностные черты, более заметные в отношениях: неблагодарность, неспособность извиняться и холодность. Благодарность предполагает, что у кого-то есть нечто, в чем я нуждаюсь, а это унизительно. Сожаление и способность извиняться - также отсутствуют, поскольку иначе пришлось бы признать, что ваш Принц был в чем-то не прав. Холодность нарциссов объясняется тем, что эмоциональная близость предполагает безоружность, доверие и стирание границ. А для нарцисса это смерть, ведь тогда он не сможет контролировать то, насколько он прекрасен.

Что же дальше?

Поскольку нарцисс не способен к близости, «любовные» отношения довольно быстро начинают утомлять его. А поскольку признать, что он не способен к близости, он не в силах, легче назначить ответственной вас. Поэтому, однажды вместо прекрасного Принца вы обнаружите рядом брюзжащее существо, обиженное в вашем лице на весь свет. Если ему не важно оставаться джентльменом, он вдруг выразительно сплюнет в траву на обочине или «случайно» забудет о встрече. Если имидж ему необходим, он очень вежливо осведомится, не вы ли втихомолочку разбили его любимую чашку, пока он был в душе. Когда вы, нервно смеясь, поинтересуетесь, что же стало с самыми лучшими в мире отношениями, в ответ прозвучит нечто вроде: «Тебе не идет громкий смех». Смех, разумеется, застрянет у вас в горле, но как только вы придете в себя, выяснится, что вам, скажем, нужно подкачать нижний пресс, сменить оправу очков, прочесть учебник по логике и улучшить память, потому, что про оправу он говорит вам во второй раз, а про логику в пятый… Да и вообще, вы узнаете, что вы - не та женщина, которая ему нужна потому, что его великие цели не согласуются с вашими мелкими прихотями.
Если вы все еще с ним, дальше будет хуже. Как только вы накачаете пресс, окажется, что вы недостаточно милы с его друзьями. Когда вы начнете до ушей улыбаться его друзьям, окажется, что лучше бы вы отложили улыбки до визита к стоматологу. Когда вы сорветесь, прозвучит, что, судя по стилю вашей аргументации, учебник по логике вы так и не прочли. А когда, заплакав, вы кинете в него тарелкой, он внесет ее в счет вместе с любимой чашкой (которую в похожей ситуации разбила одна из ваших предшественниц).

Конец

Если вы не любите его, вы уйдете теперь. Но если бы вы не любили его, стали бы вы это читать? Бонус, который ждет вас в конце марафона - вы правда станете лучше. Ведь никому не повредит ни учебник по логике, ни лишний визит к стоматологу, ни плоский живот. Штраф, который вы за это заплатите, во много раз превышает годовой абонемент в элитный спортзал - подорванная вера в себя и ощущение внутренней пустоты, которые всегда достаются тем, кто мечтал сделать нарцисса счастливым.

* * *
Трагедия нарциссизма столь же грандиозна внутри, сколь невидима снаружи. Запомните одно: каким бы удачливым не был ваш Принц, он всегда нищий внутри, и переживает себя ничтожеством. Покой, отдаленно напоминающий счастье, посещает его на миг, когда он вскарабкался на очередную ступеньку невидимой лестницы, ведущей в небо. Чем глупее ваш любимый, тем меньше он догадывается, что причина его острой тоски и недовольства миром - в нем. И тем агрессивнее он будет улучшать вас, как часть этого неидеального мира. Чем умнее ваш Прекрасный Цветок, тем сильнее он будет озабочен собой, а не миром и не вами. Ежедневной часовой лекции про самосовершенствование не будет, однако не будет и многого другого. Он никогда не испытает к вам реального тепла; он не способен вас честно выслушать, если вам плохо и «болит душа»; он не умеет жалеть и не способен эмоционально поддерживать. Проще говоря, в отношениях с вами такой человек отсутствует.

Послесловие

«Я понятия не имею, какая мне нужна женщина. Неудачливая и слабая будет злить тем, что паразитирует на мне. Успешная и самостоятельная будет вызывать у меня чувство зависти и унижения. Мне нужна сильная подруга, успехи которой я буду все время принижать: иначе мне не выжить. И я глубоко противен себе, когда говорю это». - Этот текст когда-то произнес один из моих клиентов, вовсе не нарцисс: нарцисс на подобные честность и мужество не способен. Но каждый из них чувствует именно так. Поэтому, если вы, все же, решите остаться, поддерживайте себя тем, что нарциссы выбирают лучшее, и поэтому ваш Принц выбрал вас. Но если вы думаете, что сознание этого может греть вместо любви, вы ошибаетесь.

, ,   |  

О любви

Продолжение этой темы. Я там писала, о потребностях, зависимости и совсем мало о любви. Но именно безусловную любовь я считаю самой важной потребностью. Это самое главное из всего, что ребенок может получить от родителей, не зря детские психологи много об этом говорят. И теория привязанности очень популярна не зря. Вспомните фильм о шоколадной фабрике, там мальчика из очень бедной семьи сравнивают с другими детьми - богатыми, успешными, умными и т.д. Но отношения в семье оказываются самыми важными. Когда есть безусловная любовь, у ребенка счастливое детство несмотря на неудовлетворенность многих потребностей. Когла встречаются два человека, получившие эту любовь в детстве и умеющие любить, они найдут способы удовлетворения других потребностей вместе. 
,   |  

О любви и воспитании

Для того чтобы выросли хорошие дети, трудолюбивые и уважающие все то, что нам ценно и дорого, не обязательно страстно любить их, будь то любовь слепая или разумная. И не имеет значения , отказывают ли детям в чем-то, во всем или ни в чем не отказывают. И даже, страшно сказать, вовсе не нужно, чтобы дети с малых лет надрывались на огороде, подражая родителям. 

Но нужно, обязательно нужно, чтобы хоть кто-нибудь из двух родителей или из четырех бабушек и дедушек - хоть один! - любил людей. Только эта любовь к людям и передается детям, делает добрыми и отзывчивыми, только она обладает педагогической силой - в отличие от любви к ребенку, которая сама по себе, вопреки тому, что пишут, говорят и думают, никакой воспитательной силой не обладает. Любовь матери к ребенку поднимает его, делает сильным, уверенным в себе лишь постольку, поскольку в ней выражена материнская любовь ко всем людям. Иначе и любовь матери угнетает ребенка. 

С. Л. Соловейчик
, ,   |  

Любовь - царица среди всех чувств

Любовь, считает Юрий Рюриков, царица среди всех чувств. Трудно не согласиться с автором. Но почему молодая семья не может стать троном для этого чувства? Почему чаще она становится для любви могилой?

Может быть, потому, что мешают повторяющиеся ощущения? Или притупляются чувства, уходит острота.

С одной стороны, повторяющиеся чувства не так больно ранят, а с другой стороны, за смягчение боли мы платим потерей радости.

, , ,   |  

О психологической совместимости

Можно ли при желании научиться психологической совместимости?

Любую форму общения можно рассмотреть как специфическую форму совместной деятельности людей. А в процессе деятельности складываются отношения между людьми, опосредованные ею. Возникает целая гамма чувств, как позитивных, так и негативных. Они могут быть сближающие, способствующие быстрому установлению контактов, сокращающие дистанцию между людьми. В науке эти чувства получили название — конъюнктивные. В каждом случае такого отношения другая сторона выступает как желаемый объект.

В другом случае могут возникать чувства, разъединяющие людей, разобщающие их, разрушающие контакты между людьми. Эти чувства носят название — дезъюнктивные. В случае появления такого чувства другая сторона выступает как неприемлемая, нежелательная.
На основе этих чувств возможно рождение психологической совместимости, т. е. принятия личности сразу, на веру, без доказательств и как результат, возникающая часто на этом безотчетном чувстве доброжелательность в отношениях. А это уже во многом определяет отношения между людьми и в процессе деятельности, и в дружбе, и в семье.

Психологическая несовместимость, возникающая на основе иногда даже неосознанной непонятной антипатии к человеку, ведет к тяжелым последствиям необъективного отношения к человеку, крайне негативному отношению ко всем его поступкам и действиям.

Так возникают отношения между людьми на эмоциональной основе, и называются они «межличностные», т. е. отношения симпатии и антипатии. Но кто нам симпатичен, а кто нет и почему? Даем ли мы себе сами в этом отчет? Когда и как возникает эта симпатия? Сразу или немного погодя? Как мы воспринимаем другого человека?

Сначала мы судим о человеке по его внешним признакам. Мы всматриваемся в лицо человека, стараемся предугадать его поступки. «На основе внешней стороны поведения мы как бы читаем другого человека, расшифровываем значение его внешних данных» (С.Л.Рубинштейн). И вот здесь возникает интересное явление. Верность, точность «прочтения» другого человека во многом зависят и от богатства собственных представлений. Получается своеобразное отражение в другом человеке того, что есть на самом деле.

Ведь не секрет, что люди, совершившие зло, верят в него в других людях, подозрительные подозревают других, добрые доверяют другим, открытые ничего не скрывают от других и т. д. Ученый-психолог Л. С. Выготский писал, что личность становится тем, что она есть в себе, через то, что она представляет собой для других. Значит, мы сами себя можем оценить и представить себе, какие мы есть на самом деле, только в оценках окружающих себя людей и в то же время наша оценка станет для кого-то основой самооценки.

Социальная психология пытается выявить закономерности человеческого общения, найти пути улучшения их за счет изучения самого человека. Исследователи человеческого поведения установили, что даже простое присутствие другого человека рядом существенно изменяет его поведение. Это явление достаточно распространенное и называется социальной фацилитацией.
Чаще всего, вступая в общение с другим человеком, мы преследуем определенную цель — мы хотим понравиться ему или хотим сделать его своим единомышленником, добиться признания своих достоинств, в конце концов приучить к себе, приручить. Стараясь обратить в свою веру, мы используем все средства, чтобы вызвать в нем ответное чувство. Мы убеждаем, магнетизируя взглядом, мы умоляем, создавая эмоциональный фон в разговоре, мы доказываем — и в ход пускается мимика, жестикуляция. Когда мы таким образом завоевываем собеседника, тут все имеет значение: и взгляд, и выражение лица, и тембр голоса, и «контакт глаз» (т. е. на каком расстоянии люди разговаривают). Самые чувствительные в таком визуальном общении — это дети. Обратите внимание, как они смотрят в глаза, пытаясь по ним читать наши чувства, то все может происходить, когда мы завоевываем личность, делая ее своей.

Но можно ли узнать, как воспринимает нас другой человек, вызываем ли мы в свою очередь симпатию или антипатию, т. е., иными словами, как к нам относится человек — хорошо или плохо, возникает ли у него чувство психологической совместимости или наоборот. Осознание того, как нас воспринимает партнер по общению, умение себя поставить на место другого человека, т. е. уподобление ему себя. А умение не только поставить себя на место другого, но и вжиться в его состояние, прочувствовать его положение, воспринять ход его мыслей и направление чувств называется эмпатией. Людей с этим редким даром не так уж много, и к ним очень тянутся обычно за советом.

Барьер непонимания возникает тогда, когда человек не способен составить какую-либо психологическую характеристику другому человеку и приписывает все только своему житейскому опыту, здравому смыслу: «Мне кажется, он плохой человек». Дальше этого его мысль не идет.

Возникающие конфликты, а за ними и разводы связаны с тем, что мы плохо знаем друг друга, что ведет к разобщенности, непониманию, неприятию друг друга, в конечном счете к психологической несовместимости.

Как раз в семейном маленьком коллективе психологическая совместимость может стать результатом обоюдной работы супругов в познании и понимании, умении правильно оценивать поступки другого, щадить «болевые точки», улавливать настроение, оберегать от грубости, избегать столкновений.

«...Человек — кузнец своего счастья» — и это очень верно, — пишет в газету одна женщина. — Я не спешила выйти замуж за «первого встречного». Считала, что чужую семью разбивать — это кощунство. Вышла замуж в 30 лет, мужу было 36, он не был женат, человек со всеми нормальными человеческими качествами. Нелегко было сразу найти «ключик» друг к другу, но мы нашли и находим «общий знаменатель» в любых трудных ситуациях. Растим троих детей. Когда любовь пришла, мы даже и не заметили. С мужем работаем на одном предприятии, постоянно вместе проводим вечера, выходные дни, отпуск. И нам так хорошо вместе, что у нас обоих ощущение, что мы вместе прожили не шесть лет, а шесть дней. И хочется посоветовать всем: берегите друг друга, берегите нравственное благородство и все святое, ведь жизнь человеческая так коротка».
Л.М.Иванова

Материал взят из книги "Судьба молодой семьи"


Все статьи о семье и отношениях
, , ,   |  

Синусоида любви

— Как дела дома? — спросила я.
— Хорошо, помирились, вы же знаете: милые бранятся — только тешатся! — сказала она мне с очаровательной улыбкой и при этом нежно зарделась. Передо мною сегодня стояла счастливая женщина, всем довольная — и мужем тоже. В коляске сладко спал ее второй сын, было ему всего четыре месяца. На велосипеде ездил вокруг них первый, и вся эта семейная троица составляла прекрасную картину.

— А папа обещал взять меня на рыбалку, — объявил Сергей.
— Если будешь себя хорошо вести, — добавила спокойно и твердо мама.
— Папа сегодня поехал на ночную рыбалку, мы с тобой почитаем вечером...
Между нами говоря, ситуация обычная, муж уехал на рыбалку, но сколько за этим всяких подозрений и неприятностей. Хорошо, если это один раз... ну хотя бы в месяц, а если рыба в голове занимает главное место, а только потом — жена, дети, семья и все заботы, связанные с нею. Молодая семья, за которой я наблюдаю, обычная, казалось бы, нормальная семья, со всеми присущими семье трудностями и противоречиями.

Вчера в этой молодой семье и произошел один из таких семейных конфликтов. Поводов для него было достаточно: муж поздно приходит с работы, долго засиживается у соседки, не обращает внимания на маленького, не занимается с большим, часто ходит на свою рыбалку, не любит свою жену и вообще семья ему не нужна. Так думала про себя жена, а потом взяла и все высказала. Муж при этом думал так: черт возьми, я работаю на тяжелой работе, устаю, прихожу домой, я еще виноват — не могу посидеть у соседей выпить чашечку кофе, что за жизнь!

На этом месте я с ними и рассталась, посоветовав жене не горячиться и не пускать в ход оружие (развод и все!), не усугублять вину мужа и постараться успокоиться и сосредоточиться только на хороших его сторонах. И вызвать свою маму, чтобы немного помогла, а самой отдохнуть и немного повеселеть. Правда, видела, что советы мои даже разъярили жену:
— Опять закрыть один глаз на его недостатки? Да я уже оба не открываю давно. Делать вид, что меня не волнует соседка? Да он обрадуется и поселится там жить. А что мне успокаиваться, я и так спокойна, как-нибудь проживем и без него, а рыбой своей пусть он подавится, рыбак несчастный!

Да, как позавидовали бы многие женщины такому невинному увлечению, как рыбалка. Это же не алкоголь, не женщины, не карты, не бега. А рыба и всего-то! Ну, правда, кто так думает, тот плохо знает эту страсть. Наш молодой муж до того ею увлечен, что никакая женщина не сможет соперничать. А теперь еще — надо же такому случиться — послали его работать в совхоз, ведет эксперимент на ферме, он биолог по профессии, и дорога на работу проходит вдоль реки. Он испытывает настоящие муки, когда не может остановиться и половить своих лещей и карасей; у него сердце заходится, когда, пробегая на электричку, он видит, как они косяком уходят. Какая уж тут жена, семья, дети! Стоп!

Вот примерно такая картина в молодой семье на сегодняшний день. Что делать, когда ситуация так назрела, что поднеси спичку — и вспыхнет пожар, и ничем его уже не погасит. …
Давайте рассуждать вместе: у каждой женщины бывают, по-видимому, состояния, когда она хотела бы кого-нибудь просто растерзать. Ну а ближе всего оказывается собственный муж. Он и становится часто невинной жертвой. Вернее, вину ему тут же инкриминирует женщина, переворачивая иногда с ног на голову все, что было. Этим искусством обладают в большой мере почти все женщины, и этому учить не приходится. Другое дело, как научиться управлять собой? Как переводить себя на мирные рельсы, как не разрушать, а созидать семью?

Думаю, вы понимаете, о чем я говорю, и сами не раз испытывали подобное. Может быть, вам поможет вот такое рассуждение?

Психологи выявили пять стадий в развитии чувств молодых супругов. Первая — это когда муж предстает еще пока в образе героя. Его любят, им любуются, им наслаждаются, и все, что он делает, вызывает восторг и восхищение. Вторая — когда на безоблачном небе еще светит солнце, но уже не греет, муж еще не вызывает отрицательных эмоций, но его отсутствие уже не расстраивает. Третья стадия — когда муж уходит на работу, а жена при этом чувствует даже некоторое облегчение, когда еще туч нет, но и солнце уже скрылось. Ученые подсказывают — именно в этом месте кроются опасности, когда тишина перед бурей тревожна, когда все может быть, когда фактически зарождается непонимание и оно может развиваться, если не вмешаться. Так вот на этой третьей стадии психологи предлагают усилить внимание мужа к жене. Ласковые слова, цветы, подарки не помешают, а помогут женщине не настраиваться на плохую волну, т. е. сохранить себя на стадии принятия и приятия мужа.

Но скажите, пожалуйста, многие ли мужья знают об этом? И вообще задумываются ли о том, в каком состоянии пребывает женщина? Пока еще все можно урегулировать мирным путем, не доводя до следующей стадии — охлаждения. В ином случае прозвучит как удар слово «развод», а дальше все непредсказуемо. На четвертой стадии женщине начинает совершенно реально казаться, что выбор ее неудачен, и она задумывается над тем, что ошиблась. Муж начинает вызывать тихое глухое раздражение, и вина его быстро растет. Из героя он превращается в виноватого, ему приписываются все плохие поступки, все слова его кажутся фальшивыми. А сам он кажется нескладным и неудачником. Физическая близость становится невозможной, при воспоминании о ней тошнит. И эта стадия как бы подготовка к пятой.

Пятая стадия — это когда уже думаешь плохо не только о муже, но и обо всех его родственниках, особое раздражение вызывает мать мужа, т. е. свекровь. Ух! В ней все причины, в ней все зло, Это она его так вырастила и воспитала. Это он привык к ее непомерной любви и вырос белоручкой, ничего делать не умеет, даже гвоздь прибить не хочет.

Опасность этой стадии в пиковом состоянии женщины. Фактически она в состоянии аффекта, т. е. плохо соображает, разум отсутствует, эмоции захлестнули, а если еще темперамент холерический — быть беде! На этой пятой стадии женщина не дает себе труда сдерживать себя. Самое большое удовлетворение для нее сказать «дураку», что он «дурак», и будь что будет. Сказать наконец правду, мужу и всем его родственникам становится потребностью. Пока не реализованной, но уже руки просто чешутся, а язык так и просится высказать, какая дрянь этот ее муж...

К сожалению, немногие женщины справляются с собой в этот период. Хотя бы просто помолчать несколько дней. Большинство же идет проторенной дорогой конфликта: все высказать, самой разрядиться, а там видно будет. А муж? Что же муж? Он не узнает свою жену, не понимает свою вину, не знает, почему его выгоняют из дому и грозят алиментами, он хочет видеть своего чижика, а перед ним разъяренная пантера. Тут уж не до любви.
И не знают бедные женщины, невдомек многим из них, что эта пятая стадия не конец, что такое бывает у всех, но вот высказываются вслух не все. Умные — молчат и ждут. Да и ученые и жизнь подтверждают, что после этого наступает плато бездействия. Все как будто затормаживается, не движется, не развивается. Наступает климат абсолютного доверия. Он-то как раз и становится спасительным. Надо переждать, и мир восстановится. Медленно, но верно начинает развиваться эта же кривая, но в обратную сторону. Женщина, опомнившись, начинает думать: «А что это я, с ума что ли сошла? Вроде муж-то у меня и ничего. Совсем не хуже, чем у других. И красивый, и умный, и меня любит. Надо поласковее с ним. Да и детей любит. И на работе уважают. И вообще мне повезло с ним. Скорее бы пришел с работы. Извиниться надо».
Так или примерно так течет мысль тех, кто выдержал. И через некоторое время женщине начинает казаться, что это была не она и никогда уже такое повториться не может. И хотя будет повторяться потом не раз, женщина не забудет. И этот положительный след в ее памяти поможет ей в следующий раз сдержать себя. Но для тех, кто не смог себя пересилить и все порушил, начинается такая же кривая подъема чувств, спада охлаждения и гнева, но только муж-то при этом бывает потерян навсегда. Ведь не каждый выдержит такое превращение.
Таким образом, я попыталась показать вам одну из сторон конфликта, когда многое зависит от нас самих, нашей воспитанности, информированности и желания сохранить семью. Здесь можно даже говорить о какой-то закономерности в развитии чувств и определенной синусоиде охлаждения. Так давайте будем знать об этом и предусматривать такие состояния, учиться бороться — нет, не с мужем! — с собой, со своим плохим настроением.

— У меня плохое настроение! У него плохое настроение! А у вас какое настроение? — спросила я у одной женщины, которая всегда ровна и весела.

— У меня всегда хорошее настроение, потому что я знаю себя. И свои биоритмы. И если попадает такой день, когда ноль эмоций, я знаю, что лучше в этот день ни с кем не вступать в долгие разговоры, а сходить в баню, в парилку и все плохие эмоции там оставить.

Ну, а моя семейная пара решила, видно, по-другому. Жена все-таки высказала мужу и про соседку, и про рыбу, и про то, что ему семья не нужна, и даже пригрозила, что он останется один... Но тут муж подошел к жене, увидел, какая она красивая в гневе, посмеялся над ревностью, притянул к себе и поцеловал. А дальше то, что и может стать мирным разрешением любого конфликта, интимная близость, любовь в своем лучшем проявлении. Искренняя. Конечно, если муж и жена молоды, и им по двадцать шесть, и если понимание в половой сфере существует, то полбеды. Это всегда выручит и украсит отношения. А если половой контакт нарушен, супруги не понимают друг друга, то и всякая житейская ситуация усугубляется, и отношения тоже становятся напряженными. Это тонкий вопрос, но говорить об этом надо, так как неграмотность в вопросах интимной жизни потрясающая.

Что же происходит с женщиной, когда дело доходит до интимной жизни? Не перекладывает ли она свои тяготы, заботы на мужа как виновника всех ее трудностей? И почему он виноват? И разве муж не имеет права на нормальную здоровую жизнь?

Многие молодые супруги, особенно женщины, начитавшись и наслушавшись о социальном равноправии в нашей стране, распространяют эту информацию на интимные отношения. Равенство, равноправие, полноправие — все это хорошо, но разве кто-нибудь отменял различие полов? И при чем здесь равенство?

Женщина должна оставаться женщиной, хранительницей очага, что означает прежде всего доброжелательное отношение к своему супругу, готовность ответить на его искреннее нормальное мужское желание. Найти радость общения с ним, уметь понять и оценить его настрой.

Прежде всего женщина, потом жена, потом мать, потом сноха — вот перечень ролей в семейной жизни, выстроенный по ранжиру значимости.

Если жизнь только успела сделать вас супругами, то сегодня надо решить, что в себе сдерживать, а чему, наоборот, дать волю. Мы постоянно размышляем про себя, часто разговариваем сами с собой, иногда ведем заочные диалоги с начальником, шефом, директором, порой произнося никому не слышимые слова: «завтра приеду на работу и все скажу...»
Назавтра в душе остается противная неудовлетворенность от невысказанного, а если это невысказанное накапливается, то у человека возникает, как теперь говорят, «комплекс». Медики утверждают, что часто такая «навязчивая идея» невысказанных претензий становится причиной многих заболеваний, и в частности неврозов. А чтобы этого не случилось, нужна разрядка. Вероятно, из этих соображений на японских заводах установили резиновые чучела мастеров, к которому каждый недовольный может обратиться и высказать все, что он думает, и не только сказать.

«Позвольте, но не устанавливать же мне в прихожей своей квартиры чучело своего мужа или «любимой» свекрови, тогда и повернуться будет негде... А кто гарантирует, что они не услышат, что я о них думаю, пока я буду «разряжаться»?» — так часто возражают иные недоверчивые люди. На самом же деле все это вполне реальные приемы по управлению своим настроением, и они могут приносить большую пользу в семье. …

Педагогика молодой семьи — это наука о человеческих отношениях, энциклопедия жизни, свод писаных и неписаных законов. Кто устанавливает эти законы? Двое. Кто выполняет? Те же двое. Кто нарушает? Они же.

Сами мы творцы своего нерушимого счастья или авторы сотворенного несчастья. …

Л.М.Иванова

Материал взят из книги "Судьба молодой семьи"


Все статьи о семье и отношениях
,   |  

Исповедь души нерожденной

Мама! Как ты думаешь, какие у меня были бы глазки? А носик? А улыбка конечно же твоя и ямочка на правой щечке тоже как у тебя! Возможно у меня были бы две озорные косички, такие же, как у тебя в детстве или смешные кудряшки, а может игривые торчащие хвостики. Вначале я бы просто разглядывала тебя и все, что находится рядом с тобой. Ты бы была моим миром, центром моей Вселенной. Вскоре я научилась бы улыбаться в ответ на твой полный любви и нежности взгляд. Я узнавала бы тебя из всех, протягивая навстречу еще не очень послушные ручонки. А с каким бы удовольствием я зарывалась носиком на твоей груди и вдыхала бы, вдыхала бы дурманящий аромат твоего молока, наслаждаясь живительной влагой, наполненной твоей безграничной любовью.

Пока ты еще МАМА! А значит мы можем быть вместе и все это может стать абсолютно реальным.

ОСТАНОВИСЬ перед этой белой дверью! За ней не только твоя боль, за ней - моя смерть. Пусть совсем маленькая в масштабах вашего человеческого разумения ( а скорее не-до-разумения), поскольку по- вашему я не обладаю практически ничем. Но я все чувствую - ибо я уже живу. И даже физическая боль убиваемого, заживо растерзываемого на части тела ничто в сравнении с той душевной мукой, которую я переживаю.

Мне больно за тебя! За то, что ты сдалась, когда должна была быть сильной! За то- что ты пошла на поводу у обстоятельств, на поводу у тех, кто, якобы желая тебе добра, толкал на настоящее убийство, убийство абсолютно беззащитного созданья. Ты сдалась. Ты не стала бороться не за меня, а за себя. И вместе с моей смертью в тебе умрет что-то самое чистое, нежное, тонкое и ранимое, а именно оно в тебе является наилучшим. Испытания они и даются нам для того, чтобы стать лакмусом человеческой души. Они дают нам возможность вырасти по сравнению с собой прежней или упасть ниже себя вчерашней. Ничего не дается человеку более, чем он может вынести на своих плечах! Помни об этом всегда и задумайся об этом ныне!

Я люблю тебя! И точно знаю с высоты своего сегодняшнего положения, что ты в глубине души своей любишь меня. Ты обязательно сможешь стать нежной и ласковой мамой. А любовь, умноженная на любовь - это уже любовь в квадрате и для нее нет никаких преград в мире физическом.

Остановись! Подумай еще раз. Загляни в свое сердце, оно все тебе подскажет ибо нет у тебя лучшего советчика на Земле. В жизни Земли много мишуры, но есть в ней что-то главное - и оно зовется Любовью, а любящее сердце уже не может сделать больно.
Положи руки на свой животик. Он еще абсолютно плоский и, возможно, ты не ощутишь крошечный бугорочек внизу его. Но именно там нахожусь Я. Я буду расти и совсем скоро у меня начнет биться сердечко. Еще совсем-совсем маленькое, оно будет стучать, как настоящее, и при желании ты даже сможешь его услышать. Пройдет совсем немного времени и ты ощутишь первые мои движения. Ты даже не представляешь себе, какое это счастье! Вначале они будут робкие, как прикосновения мотылька, со временем они станут гораздо смелее. И придет день, когда ты сможешь через свой уже подросший животик нащупать мою пяточку или коленку. А то, что произойдет дальше, будет одним из самых потрясающих моментов в твоей жизни. Это не передать словами, это нужно пережить! Момент моего рождения. Ты будешь смеяться и плакать одновременно от счастья и радости, прижимая меня к своей груди. Наши глаза встретятся и огонь Любви в твоей душе разгорится с еще большей силой, согревая все вокруг.
Так будет! Все будет именно так, если ты сейчас примешь единственное правильное решение. Свое собственное решение. Возможно самое важное решение в своей жизни!


Светлана Бондарь 
духовная акушерка, автор книги "Рождение в пространстве Любви"
Записано 18.06.2003. Тел/факс (044)443-00-92

Марина Ерко,Киев, 15/04/2004 18:39
Это крик души, реальной души, которой не суждено было родиться...
Светлана Бондарь, приняв замечательные красивые роды, вдруг почувствовала хлынувший внезапно поток информации. Записывала на бывших под рукой обрывках, не воспринимая отдельных слов. Позже успокоилась, привела в нынешний вид. Как оказалось, послание предназначалось знакомой Светланы, но узнала она об этом поздно. Увы...

Руссо , Ереван,Армениа, 04/01/2006 19:56
<Исповедь души>

Таня, Киев, Украина, 04/03/2008 05:49
Супер! Я почти плачу, аж мурашки по телу...Так жаль, что этот ребеночек не родился....
, ,   |  

"Как мы живём дома". Сочинение ученика первого класса

«Дома мы живем хорошо. У меня есть папа, мама и Андрюша. Есть надувная лодка, на которой нас папа катает. Я уже научился плавать и не боюсь. Андрюша совсем маленький, ему два года, и он не понимает, что можно утонуть, поэтому тоже не боится. Боится одна только бабушка, когда слышит про эту лодку. Она тонула на лодке, когда была спортсменка, ее даже откачивали. Но мы любим кататься на этой лодке, когда наступает лето и Москва-река сбрасывает лед и снег. Наш дом недалеко от реки.

Дома у нас есть еще два велосипеда — мой и Андрюшин. У меня есть своя комната и у Андрюши тоже. Мама с папой спят в большой своей. Мне нравится быть дома, когда никого нет. И гулять я больше всего люблю один по Крылатским холмам, там тихо и тепло. Но это теперь мне редко удается. Потому что надо гулять с Андрюшей. А он только в песок лезет. Мне это неинтересно. А интересно с мальчишками в ножички играть и костер разжигать. Но мама и папа все спички от меня спрятали, а ножик отобрали. Дома мне бывает очень грустно. Я не люблю, когда с работы приходит папа. Он всегда усталый и голодный и разговаривать со мной не хочет. А теперь и я с ним молчу.

Раньше мама была добрая и любила меня одного. И я ее любил. Потом вдруг принесли его. Сказали, что это мой брат. Он так сосал маму, что я думал, что он высосет ее всю до дна. Наконец он оторвался от нее и стал приставать ко мне. Он кусается и бьет меня всякими палками. Я его боюсь. И жду, когда же он вырастет и поймет, что старший брат — это я и меня надо ему бояться, а не мне его. Иногда мы смешимся и катаемся по ковру вдвоем. Тогда папа начинает нас ругать, так как мы мешаем ему читать газету. Он любит газету и трубку больше, чем маму и меня. А я его люблю только на рыбалке. Там он просто все мне объясняет, и это мне нравится. Мы уходим на речку рано, занимаем там свои места и смотрим на поплавки: клюнет — не клюнет. А когда наловим много рыбы, приходим домой, и Андрюшка начинает с ней играть, она у него выпрыгивает из рук, он смеется и мама тоже. Теперь мама смеется только тогда, когда он смеется, а раньше все было по-другому. Все смеялись вместе со мной. Теперь до меня нет никому дела. Бабушка, приезжая, только и делает, что приговаривает: «Ах, Андрюшечка!» Я его за это ненавижу, он отнял у меня всех, поэтому теперь я часто плачу. Один. И гулять люблю один, и сидеть в своей комнате один. Раз я никому не нужен, то и пожалуйста, и мне никто не нужен, буду жить один.

Я дружу с Павликом из нашего двора, но маме он не нравится. Поэтому мы с ним прячемся, чтобы мама нас не видела.

Вечер в нашем доме проходит так. Мы с Андрюшей смотрим «Спокойной ночи, малыши», а потом я должен ему еще мультфильмы показывать и читать все и объяснять. Он сидит на полу, а простыня висит на стене. Потом его уносят с криком спать.
И папа приходит проверять мои уроки. Он смотрит в тетрадь и спрашивает, почему я так грязно написал. Почему тройка? Почему двойка? А откуда я знаю, раз учительница так поставила отметки.

Учительница у нас, наверное, хорошая, только нервная. Она все время кричит. Меня посадили одного, потому что я большой ростом. А мне так хочется с кем-нибудь сидеть! На уроках я сижу тихо. Потому что в это время я смотрю в окно на свои любимые холмы и мечтаю, как я там сегодня буду гулять. Продленка мне нравится. Нам там кино показывают и не ругают.
И еще потому, что после продленки уже мама за мной приходит и мы идем вдвоем без Андрюши домой. Я ей все рассказываю, что в школе было, она меня слушает и хвалит за пятерки. Но только мы доходим до дома, как из песочницы вылезает Андрюша, бежит к ней и кричит: «Мама!»

Я опять остаюсь один...»

Л.М. Иванова
Материал взят из книги "Судьба молодой семьи"


Julia,Запорожье, Украина, 06/05/2005 21:03
Очень сильная статья... Заставляет задуматься над тем, как мы относимся как нашим родным
маленьким человекам.. Очень надеюсь, что сочинение моего сына никогда не будет похожим на сочинение этого мальчика...
Всем, кого заинтересовала эта статья рекомендую прочитать Павла Санаева "Похороните меня за плинтусом". Эти статья и книга созвучны, только книга написана с долей юмора и несколько гиперболизировано. А тема все та же - о том, как любить, и как не навредить.

, , , ,   |  

Склонность ребенка делать то, что от него ожидают

Отрывок из книги Жан Ледлофф "Как вырастить ребенка счастливым: принцип преемственности", М.: Генезис, 2002. Приводится с разрешения автора. Все права защищены. Этот и другие отрывки можно прочитать на официальном веб-сайте книги -www.Samorodok.org

Один из основных импульсов ребенка - это поступать так, как, ему кажется, от него ожидают.

Сколько малышей, услышав простой намек типа: "Смотри, не потеряйся!" - сказанный с опасением (а, значит, ожиданием), оказываются в комнате для потерянных детей в полицейском участке! А сколько детей тонут, ломают руки и ноги или попадают под машины, если мать еще и пообещала им "Смотри, ушибешься (или утонешь, попадешь под машину)!" Поведение ребенка в очень большой степени определяется тем, что он него ожидают. Взрослый попечитель силой воли заставляет ребенка подчиниться и тем самым подрывает работу механизма самосохранения. Малыш перестает уверенно себя чувствовать в окружающем мире и вынужден бессознательно следовать абсурдной инструкции причинить себе вред. Если ребенок очнется в больнице и узнает, что его сбила машина, он не очень-то удивиться, ведь его няня так часто ему твердила, что именно этим дело и кончится.

Бессознательное не рассуждает. Оно делает из опыта привычку, а из поведения - автоматические действия, чтобы не отвлекать внимание разума на часто повторяющиеся действия и на поддержание равновесия психики. Кроме того, бессознательное настолько наблюдательно, что замечает не то, что говорят, а в первую очередь то, что имеют в виду, выказывая тоном голоса или поведением. По всем этим причинам логика бессознательного может быть прямо противоположна разуму. Таким образом, ребенок может совершенно ясно понимать рассуждения взрослого и даже соглашаться с ними, но на подсознательном уровне получать установку на поведение, противоположное увещеваниям взрослого. Другими словами, он скорее сделает то, что, как он чувствует, от него ожидают, чем то, что ему говорят делать. Ребенок даже готов причинить себе вред, лишь бы оправдать ожидания матери. Ребенок со здоровыми инстинктами от природы склонен вести себя подобающим образом, например, имитировать, исследовать, не причинять вреда себе и другим людям, укрываться от дождя, издавать приятные звуки и улыбаться, если окружающие правильно к нему относятся, отвечать на сигналы младших детей и так далее. Если же ребенок лишен надлежащего опыта или если от него ожидают хулиганского поведения, он может так далеко уйти от своего врожденного чувства правильного, что перестанет быть чувствительным и к ожиданиям окружающих, и к своим собственным врожденным инстинктам.

Самая обычная похвала и осуждение совершенно сбивают с толку детей, особенно в самом раннем возрасте. Если ребенок сделал что-то полезное, например, сам оделся, покормил собаку, сорвал букет полевых цветов или вылепил пепельницу из куска глины, ничто не может его обидеть больше, чем выражение удивления его социальным поведением. Восклицания типа: "Ах, какая ты умница!", "Смотри, что Петенька смастерил, да еще сам!" подразумевают, что социальность в ребенке неожиданна, несвойственна и необычна. Его ум может быть польщен, но на уровне чувств ребенок будет разочарован тем, что не смог сделать того, что от него ожидают и что по-настоящему делает его частью культуры, племени и семьи. Даже среди самих детей фраза типа: "О! Смотри, что Маша сделала в школе!", сказанная с неподдельным удивлением, скорее расстроит Машу. Она почувствует себя изолированной от своих сверстников, будто ее не похвалили, а сказали: "Ну какая же Маша толстая!" (или худая, или высокая, или низкая, или умная, или глупая, но не такая, какой ее ожидают видеть). Осуждение, особенно усиленное клеймом "Вечно ты...", также крайне плохо сказывается на ребенке, ибо предполагает, что от него ожидают несоциального поведения. "Эх ты, раззява! Опять потерял варежку!" или "Что мне с тобой делать!" или безнадежное пожатие плечами, или общепринятое утверждение, типа: "Все мальчишки - сорванцы", подразумевающее, что дети по своей природе скверные, или просто выражение лица, показывающее, что плохое поведение не было неожиданностью, - все это столь же разрушительно сказывается на ребенке, как и удивление или похвала за социальное поведение.

Используя потребность ребенка делать то, чего от него ожидают, взрослые могут на корню загубить его творческие способности. Достаточно сказать что-то типа: "Лучше рисуй над линолеумом в прихожей, иначе заляпаешь краской весь паркет". Ребенок отметит про себя, что рисовать - значит "ляпать", и ему потребуется воистину необыкновенное вдохновение, чтобы вопреки ожиданию матери нарисовать что-то красивое. Как бы взрослые ни выражали пренебрежение ребенком - улыбкой или криком, - результат один и тот же.
Если в общении с ребенком мы исходим из того, что он по своей сути социальное существо, нам необходимо знать его врожденные ожидания и тенденции, а также то, как они проявляются. Очевидно, что ребенок склонен имитировать, сотрудничать, заботиться о самосохранении и сохранении своего вида, но, кроме того, он, среди прочего, знает, как ухаживать за младенцами, и может это делать. Не позволяя маленьким девочкам реализовывать глубоко заложенное в них стремление по-матерински заботиться о малышах и направляя их ласку на кукол вместо настоящих детей, мы, между прочим, оказываем медвежью услугу будущим детям этих девочек. Маленькая девочка еще не научилась понимать указаний своей матери, а уже ведет себя по отношению к младенцам именно так, как они требуют с незапамятных времен. Когда она подрастет, она уже будет настолько хорошо разбираться в уходе за детьми, что ей и в голову не придет, что с ребенком можно обращаться иначе или что об этом нужно задумываться. Так как все детство она занималась младшими детьми в своей семье или у соседей, когда приходит время замужества, ей нечему научиться у доктора Спока, ее руки сильны и могут носить ребенка, и она знает бесчисленное количество способов, как держать ребенка, когда готовишь пищу, копаешься в огороде, моешь посуду, гребешь в каноэ, подметаешь пол, спишь, танцуешь, купаешься, ешь или делаешь что бы то ни было. Кроме того, она почувствует нутром, если какое-то действие не соответствует ее континууму или континууму ребенка.

Я видела, как маленькие девочки екуана трех-четырех (а иногда и меньше) лет брали на себя все заботы по уходу за малышами. Было видно, что это их любимое занятие, однако оно не мешало им заниматься другими делами - следить за костром, ходить за водой и т. д. Так как они возились с настоящими детьми, а не с куклами, им это никогда не надоедало. По-видимому, забота о младенцах - самое сильное проявление континуума, и бесконечные терпение и любовь, необходимые младенцам, заложены в каждом ребенке, будь то девочка или мальчик. Хотя малышей довольно редко надолго вверяют попечению мальчиков, они обожают брать их на руки и играть с ними. Каждый день юноши-подростки, закончив свои дела, ищут малышей, чтобы с ними поиграть. Они подбрасывают младенцев в воздух и ловят их, звонко при этом смеясь и разделяя радость игры с малютками-соплеменниками, довольными новыми ощущениями и чувством собственной привлекательности.

И дети, и взрослые исходят не только из того, что каждый индивидуум от природы социален, но и, что не менее важно, каждый сам себе хозяин. У екуана нет понятия собственности на людей. Таких понятий, как "мой ребенок" или "твой ребенок", не существует. Решать, что другому человеку делать (каким бы ни был его возраст), - поведение, совершенно екуана незнакомое. Каждый искренне интересуется занятиями соплеменников, но не проявляет и малейшей склонности повлиять на другого, не говоря уже о том, чтобы заставить его что-то сделать. Ребенок действует только по своей воле. У екуана нет рабства (а как можно иначе назвать подчинение воли одного человека другому и принуждение через угрозы и наказание?). То, что ребенок физически слабее взрослых и зависим от них, для екуана не значит, что с ним можно обращаться с меньшим уважением, нежели со взрослым. Ребенку не дается указаний, идущих вразрез с его собственным пониманием того, как играть, сколько есть, когда спать и т. д. Но когда требуется его помощь, от него ожидают немедленного повиновения. Отдавая приказы типа: "Принеси воды!", "Наломай веток для костра!", "Подай мне вон то!", "Дай малышу банан!" - взрослый исходит из врожденной социальности ребенка и твердого знания того, что ребенок хочет быть полезным и желает участвовать в жизни своего племени. Никто не следит за тем, выполнил ли ребенок поручение; никто не сомневается в его желании сотрудничать. Будучи социальным животным, ребенок делает то, чего от него ожидают, без колебаний и со всем старанием, на которое он только способен.

Вместе с тем родители не позволяют детям делать все, что угодно. Отдавая дань независимости своих сыновей и дочерей и полагая, что те будут вести себя как социальные существа, они задают детям рамки поведения, которые те безоговорочно принимают.

Следуя этим принципам с самого начала, мать в нашем обществе занималась бы работой по дому, позволяя дочери-малышке участвовать в уборке настолько, насколько ей хочется: мести пол маленькой метлой, вытирать пыль, пылесосить (если она может справиться с пылесосом, который у них есть) или мыть посуду, стоя на стуле. Она почти ничего не сломает и не разобьет и уж, конечно, не упадет со стула, если только ее мать не сделает ясным свое ожидание катастрофы. В последнем случае склонность ребенка к социальному поведению (делать то, чего, как ей кажется, от нее ожидают) заставит ее подчиниться. Беспокойный взгляд, словесное выражение матерью тревоги ("Не урони!") или обещание типа: "Смотри, упадешь!" - хотя и идут вразрез со склонностью девочки к самосохранению и к имитации, могут в конечном итоге заставить ее уронить тарелку и/или упасть со стула.

Другие отрывки из этой книги на нашем сайте:

Жан Ледлофф


Отрывок из книги "Как вырастить ребёнка счастливым: принцип преемственности"
, , , , , ,   |  

Откуда берется послеродовая депрессия?

Отрывок из книги Жан Ледлофф "Как вырастить ребенка счастливым: принцип преемственности", М.: Генезис, 2002. Приводится с разрешения автора. Все права защищены. Этот и другие отрывки можно прочитать на официальном веб-сайте книги -www.Samorodok.org

Известно, что у многих животных мать запечатлевается в подсознании детеныша сразу после рождения. Например, только что вылупившиеся гусята запечатлевают в качестве своей матери первый попавшийся им на глаза движущийся предмет; и даже если это механическая заводная игрушка, они будут следовать за ней повсюду. Таков их механизм адаптации. Жизнь этих птенцов зависит от запечатлевания своей матери, так как без нее малыши беспомощны, а гусыня никак не может следовать за всеми своими отпрысками. У людей же в отличие от других животных необходимо, чтобы мать запечатлела своего ребенка, ведь человеческий детеныш чересчур слаб и беспомощен, чтобы следовать за кем-либо, и единственный контакт, который он способен поддерживать со своей матерью, это крик, в случае если его ожидания не удовлетворены.

Этот важнейший механизм импринтинга настолько мощен и так глубоко укоренился в природе женщины, что главенствует над всеми остальными ее импульсами и соображениями. Какой бы уставшей и голодной ни была мать, какие бы другие проблемы ее ни занимали, она неизменно сначала накормит и приласкает неказистого человечка, которого она видит впервые. Если бы это было не так, человек бы не прошел через все эти сотни тысяч поколений. Импринтинг, неотъемлемая часть гормонально обусловленных событий родов, должен произойти сразу же после рождения, иначе будет слишком поздно; доисторическая мать не могла позволить себе даже на несколько минут оставаться равнодушной к своему новорожденному ребенку, ибо столь сильному импульсу следуют незамедлительно. Наличие импринтинга в цепи событий - необходимое условие нормального развития отношений между матерью и ребенком.

Что же происходит, если процессу импринтинга помешали и ребенка забрали у матери именно в тот момент, когда она была готова приласкать дитя, дать ему грудь, взять на руки, прижать к своему сердцу, или если в мать накачали столько обезболивающих, что она уже не способна полностью ощущать установление связи со своим ребенком? В этом случае потребность в запечатлевании младенца переходит в ощущение горя и утраты. Во время бесчисленных предыдущих рождений единственным случаем, когда матери было некого приласкать после родов, был случай рождения мертвого ребенка. Реакция на это была одна - скорбь. Когда время упущено, а потребность осталась неудовлетворенной, то инстинкты предполагают, что ребенок умер и необходимость в запечатлевании уже отпала.

В роддомах врачи отдают ребенка матери не сразу, а через несколько минут или даже часов, когда она уже в состоянии траура и скорби. В результате женщина часто чувствует вину за то, что не смогла "стать хорошей матерью", полюбить свое дитя, а также страдает от пресловутой послеродовой депрессии, классической трагедии западного общества, тогда как природа готовила ее к самому глубокому и волнующему событию в жизни - рождению ребенка.
В наших роддомах новорожденного ребенка, снедаемого древним желанием прикосновения к гладкой, излучающей тепло, живой плоти, заворачивают в сухую безжизненную материю. Его кладут в ящик, служащий кроваткой, и оставляют одного, задыхающегося в слезах и рыданиях, в совершенно неподвижном заточении (впервые за время своего беззаботного существования в чреве матери и за миллионы лет эволюции его тело испытывает эту пугающую неподвижность). Все, что он слышит, - вопли других жертв этой невыразимой пытки. Звуки для него ничего не значат. Малыш плачет и плачет; его легкие полыхают обжигающим воздухом, а сердце распирает отчаяние. Но никто не приходит. Не теряя веры в "правильность" своей жизни, как и заложено в него природой, он делает единственное, что у него пока получается, - продолжает плакать. Проходит целая вечность, и ребенок забывается сном.

Вдруг он просыпается в этой безумной и пугающей гробовой тишине и неподвижности, вскрикивает. С ног до головы его тело охватывает огонь жажды, желания и невыносимого нетерпения. Хватая ртом воздух для дыхания, дитя кричит и надрывается; пронзительный звук его воплей наполняет голову пульсирующей лавиной. Он кричит до хрипов в горле, до боли в груди. Наконец боль становится невыносимой, и вопли постепенно слабеют, затихают. Ребенок слушает. Открывает ладони, сжимает кулаки. Поворачивает голову в одну сторону, в другую. Ничего не помогает. Это просто невыносимо. Он снова взрывается рыданиями, но натруженное горло снова дает о себе знать болью и хрипами, и вскоре ребенок затихает. Он напрягает свое измученное желанием тело и находит в этом какое-то облегчение. Тогда он машет руками и ногами. Останавливается. Это существо не способно думать, не умеет надеяться, но уже умеет страдать. Прислушивается. Затем снова засыпает.

Проснувшись, малыш мочится в пеленку, что хоть как-то отвлекает от мучения. Но удовольствие от процесса и приятное струящееся ощущение теплоты, влажности в районе нижней части тела вскоре исчезают. Теплота становится неподвижной и постепенно сменяется пробирающим холодом. Он машет ногами. Напрягает тело. Всхлипывает. Охваченный отчаянием, желанием, безжизненной неподвижностью, мокрый и неустроенный, ребенок плачет в своем убогом одиночестве, пока не забывается в одиноком сне.

Вдруг, что за чудо, его подняли! Желания и ожидания маленького существа, похоже, начали находить свое удовлетворение. Мокрую пеленку убрали. Какое облегчение! Живые, теплые руки прикоснулись к его коже. Подняли ноги и обернули их новой сухой, безжизненной тканью. Вот и все. Прошел лишь миг, и ему кажется, что не было вовсе и этих теплых рук, и мокрой пеленки. Нет осознанной памяти - нет даже искры надежды. И снова невыносимая пустота, безвременье, неподвижность, тишина и желание, жажда. Инстинкты ребенка пускают в ход крайние меры, но все они предназначены для заполнения пустот в потоке правильного обращения или для сигнала о помощи к тому, кто хочет и может ее оказать. У врожденных инстинктов нет способности разрешения таких экстремальных ситуаций. Это находится за пределами их широких возможностей. Новорожденный, проживший от силы несколько часов, уже вышел за пределы спасительных сил могучих инстинктов и находится в полной растерянности. Его пребывание в чреве матери стало первым и последним периодом его жизни, который можно было бы назвать состоянием непрерывного благополучия. Природа же заложила в человеке ожидание, что в таком состоянии он проведет всю свою жизнь. Однако это могло произойти лишь при том условии, что мать правильно обращается со своим ребенком и вступает с ним во взаимодополняющие и взаимообогащающие отношения.

Кто-то пришел и поднял его в воздух. Здорово! Его снова вернули к жизни. Конечно, на вкус малыша, держат его чересчур осторожно, но зато есть движение. Наконец он чувствует себя в своей тарелке. Всех мучений, которые ему пришлось испытать, как будто не было и в помине. Теперь он уже на руках, правда, кожа его все еще жаждет прикосновений живого тела, а не ткани, но лицо и руки ребенка свидетельствуют об удовлетворении. Приятное впечатление о жизни, свойственное человеческой природе, практически восстановлено. Дитя наслаждается вкусом и гладкостью материнской груди, пьет жадными губами теплое молоко, слышит знакомое сердцебиение, напоминающее ему о безоблачном существовании в матке, воспринимает своим пока затуманенным взором движение и жизнь. Здесь же звуки материнского голоса. Все хорошо и правильно, кроме, пожалуй, одежды и запаха (мать пользуется туалетной водой). Он довольно сосет грудь, а когда насыщается, то впадает в дремоту.

Пробуждается он снова в аду. Ни сладкие воспоминания, ни надежда, ни мысли не могут принести успокоение и напоминание о встрече со своей мамой. Проходят часы, дни, ночи. Он плачет, а когда устает, засыпает. Просыпается и мочится в пеленки. Теперь это уже не доставляет ему никакого удовольствия. Не успевает малыш почувствовать облегчение от опустошения своих внутренностей, как на смену ему спешит обжигающая боль от соприкосновения уже раздраженной кожи с горячей, кислой мочой. Он вскрикивает. Его изможденные легкие должны кричать, чтобы заглушить эту боль, яростную и жгучую. Он вопит, пока плач и боль не утомят его и не придет сон.

Это обычное явление в больницах, и загруженные медсестры меняют пеленки всем детям одновременно по расписанию. Их не волнует, сухая ли пеленка, мокрая или уже обмоченная неоднократно. В результате ребенка с сильным раздражением и пролежнями отправляют домой, где их будет лечить тот, у кого есть на это время.

К тому времени, когда младенец оказывается в доме своей матери (безусловно, это никак не его дом), он уже сведущ в этой жизни. На уровне подсознания первый жизненный опыт будет накладывать отпечаток на все последующие впечатления этого человека. Поэтому для него жизнь будет казаться очень одинокой, черствой и нечувствительной к его сигналам, полной боли и страдания.

Дом для ребенка мало чем отличается от палаты роддома, за исключением того, что раздражение и сыпь на попке регулярно смазывают кремом. Часы бодрствования ребенка проходят в зевоте, жажде и нескончаемом ожидании того, что "правильные" события наконец заменят тишину и пустоту. Иногда, лишь на несколько минут в день, его непреодолимое желание прикосновения, жажда рук и движения утоляются. Его мать - одна из тех женщин, что после долгих раздумий решила кормить ребенка грудью. Она любит его со всей неведомой ранее нежностью. Сначала ей бывает тяжело класть ребенка после кормления обратно в кровать, и особенно потому, что он так отчаянно кричит. Но она убеждена, что это делать необходимо, так как ее мать объяснила (а уж она-то знает), что если поддаться ребенку сейчас, то потом он вырастет испорченным и избалованным. Она же хочет делать все правильно; в какой-то миг к ней приходит ощущение, что это маленькое существо на руках ей важнее и дороже всего на свете.

Она вздыхает и кладет ребенка в кроватку, украшенную желтыми утятами и вписывающуюся в дизайн всей детской комнаты. Она приложила немало стараний, чтобы украсить ее мягкими легкими шторами, ковром в виде огромной панды, обставить мебелью: белым шкафом, ванночкой и пеленальным столиком со всякими присыпками, маслами, мылом, шампунем, расческой, которые сделаны в особой детской цветовой гамме. На стене висят картинки детенышей разных животных, одетых по-человечески. Ящики шкафа заполнены крошечными кофточками, пижамками, ботиночками, шапочками, рукавичками и пеленками. На шкафу плюшевый мохнатый ягненок неестественно стоит на задних лапах рядом с вазой с цветами: их лишили корней в угоду матери ребенка, которая "любит" цветы.

Женщина расправляет рубашечку на ребенке и укрывает его вышитой простыней и одеяльцем с его инициалами. Она с удовольствием отмечает все эти мелочи. Еще бы, она не поскупилась для того, чтобы превратить эту комнату в идеальную детскую, хотя ее молодая семья пока не может позволить себе обставить мебелью остальные комнаты. Мать склоняется поцеловать гладкую, как шелк, щечку ребенка и покидает комнату. Тело младенца сотрясает первый душераздирающий крик.

Она тихонько прикрывает дверь. Да, она объявила ему войну. Ее воля должна победить. За дверью раздаются звуки, похожие на крики человека под пыткой. Ее материнские инстинкты говорят ей, что ребенку плохо. Если природа дает понять, что кого-то пытают, то так оно и есть. Истошные вопли ребенка - не преувеличение, они отражают его внутреннее состояние.
Мать колеблется, ее сердце разрывается на части, но она не поддается порыву и уходит. Его ведь только что покормили и сменили пеленку. Она уверена, что на самом деле он ни в чем не нуждается, а поэтому пусть плачет, пока не устанет.

Ребенок просыпается и снова плачет. Его мать приоткрывает дверь, заглядывает в комнату, чтобы убедиться, что он на месте. Затем тихонько, словно боясь разбудить в нем ложную надежду на внимание, она снова прикрывает дверь и торопится на кухню, где она работает. Кухонную дверь она оставляет открытой на тот случай, если "с ребенком что-нибудь случится".
Плач малыша постепенно перешел в дрожащие стенания. Так как на плач не следует никакой реакции (хотя ребенок ожидает, что помощь должна была давным-давно подоспеть), желание что-то просить и сигнализировать о своих потребностях уже ослабло и затерялось в пустыне равнодушия. Он оглядывает пространство вокруг. За поручнями кроватки есть стена. Свет приглушен. Но он не может перевернуться. И видит лишь неподвижные поручни и стену. Слышны бессмысленные звуки где-то в отдаленном мире. Но рядом с ним нет звуков, тишина. Он смотрит на стену, пока его глаза не смыкаются. Открыв их снова, он обнаруживает, что поручни и стена все на том же месте, но свет стал еще более приглушенным.

Вечное разглядывание поручней и стены перемежается вечным разглядыванием поручней и потолка. Там далеко, с другой стороны, есть какие-то неподвижные формы, они всегда там.
Но иногда, бывает, происходит движение. Что-то закрывает его уши, свет приглушен, огромные кучи тканей навалены поверх его тела. Тогда он может видеть белый пластиковый угол внутри коляски и иногда, если его положат на спину, небо, внутреннюю часть крыши коляски и время от времени высотные дома, проплывающие мимо него на расстоянии. Там высоко колышутся кроны деревьев, которым также нет до него дела, иногда люди смотрят на него и разговаривают, в основном между собой и изредка с ним.

Они частенько трясут перед лицом ребенка гремящим предметом, и близость этого движения и звука создает впечатление, что жизнь совсем рядом. Он протягивает руки и ударяет по погремушке, ожидая, что вот-вот почувствует "правильность" своего существования. Дотягиваясь до погремушки, дитя хватает ее и тащит в рот. Нет, совсем не то. Он взмахивает рукой, и погремушка летит прочь. Но тут же человек возвращает игрушку ему в руки. Со временем ребенок понимает, что вслед за тем, как бросишь вещь, появляется человек. Ему хочется, чтобы эта спасительная фигура появлялась вновь и вновь, поэтому он бросает погремушку или любой другой предмет до тех пор, пока трюк с появлением человека работает. Когда погремушка перестала возвращаться в его руки, осталось лишь пустое небо и внутренняя часть крыши коляски.

Но часто его награждают частицами жизни, когда он начинает плакать в коляске. Мать сразу начинает покачивать коляску, поняв, что это вроде успокаивает малыша. Его невыносимое желание движения, опыта, который получали его предки в первые месяцы жизни, сводится лишь к потряхиванию коляски, дающему пусть убогий, но все же какой-то опыт и ощущения. Голоса неподалеку никак не относятся к нему самому, а поэтому не имеют никакой ценности с точки зрения удовлетворения его ожиданий. Но все же эти голоса нечто большее, чем безмолвие детской. Объем получаемого ребенком опыта, необходимого для развития, практически равен нулю, а его основные ощущения - жажда и желание (чего-либо).

Его мать регулярно взвешивает ребенка, с удовлетворением отмечая его успехи...
Предметы, которые взрослые помещают в пределы его досягаемости, предназначены для приблизительной подмены недополученных впечатлений и опыта. Все знают, что игрушки служат для успокоения маленького горемыки. Но почему-то никто не задумывается, из-за чего же он так неутешно плачет.

Пальму первенства здесь держит плюшевый мишка или подобная мягкая игрушка, с которой можно "спать в обнимку" ночью. Другими словами, мишка нужен для того, чтобы обеспечить ребенку постоянное присутствие близкого существа. Постепенно формирующуюся крепкую привязанность к игрушке взрослые склонны рассматривать скорее как наивную детскую причуду, а не признак обделенности вниманием ребенка, который вынужден липнуть к неодушевленному куску материи, заменяющему ему верного и постоянного друга.

Жан Ледлофф
Отрывок из книги "Как вырастить ребёнка счастливым: принцип преемственности"

Другие отрывки из этой книги на нашем сайте:

Безопасность ребенка: врожденный инстинкт самосохранения

Склонность ребенка делать то, что от него ожидают

Уход за ребенком у индейцев екуана -- самообучение ребенка -- освоение языка

Взрослая жизнь людей, лишенных "правильного" опыта в детстве